#63. Иногда они возвращаются. [30 Mar 2009|11:31pm] В какое-то мгновение жизни, когда этого меньше всего ждешь от своей памяти, когда смотришь кино или перечитываешь книгу, неожиданно сталкиваешься с чем-то, что напоминает о прошлом или о человеке, который был частью твоего прошлого. Для меня такой точкой отсчета воспоминаний стал Гаэль Гарсиа Берналь. Много, слишком много лет назад, в далекой минувшей жизни в далеком маленьком городе я любила одного человека, похожего на этого мексиканца. И во теперь «Дурное воспитание» причудливыми тропами памяти откинуло меня на 10 лет назад, к воспоминаниям о моей школьной любви. Я захотела увидеть Н. хотя бы со стороны, узнать, что с ним стало, как он теперь выглядит, где работает, с кем живет, вспоминает ли обо мне вот так же время от времени. Такие мысли возникали и раньше и потом незаметно растворялись в суете будней. Это произошло бы с ними и на этот раз, если бы я не получила от него весточку – первую, за все прошедшие после нашего расставания годы. «Это Н. Мой мобильный номер… Позвони мне.» Я замерла перед монитором. Прочитала сообщение еще и еще раз, пытаясь найти скрытый смысл. А потом полезла на самый верх стеллажей, чтобы достать цветастую коробочку, в которой хранились фотографии и все прочие вещицы. Достала его письма, перевязанные белой лентой, смотрела на его юношеский угловатый почерк, вспоминала его голос и глаза, когда он смотрел на меня – и не могла вспомнить. Вспоминала жаркие юношеские встречи тайком, быстрый секс, поцелуи на лестнице в подъезде часами. Пыталась представить, что бы было, если бы я тогда его не бросила, если бы до сих пор жила с ним. А потом набрала номер. Мы говорили 2 часа без остановки. Не знаю, о чем конкретно, наверное, пытались впихнуть в один телефонный разговор треть жизни. Но когда так долго не видишься с человеком, ему очень сложно рассказать что-то о свой жизни, кажется, что надо говорить о чем-то значительном, а всем значительным либо не хочется хвастаться, либо оно совсем не значительное. А он говорил, что все это время обо мне думал, хотел увидеть, не мог найти, и искренне радовался тому, что теперь мы можем увидеться. И мы увиделись. Мы встретились в пятницу вечером, сели друг напротив друга в кафе, искали что сказать, я долго смотрела в его лицо, искала в сердце отзвуки любви, сердце угрюмо молчало. Внешне он не изменился – те же черты, лишь немного возмужал фигурой, он был близким и чужим одновременно – я не знала того человека, который сидел напротив. Мы пили коньяк, я традиционно много курила, искала темы для разговоров, искала в себе ту девочку, на которую все это время смотрел Н. Никто не пытался говорить о том, что что-то можно вернуть, вернуть ничего нельзя, мы жили слишком разными жизнями, мы оба уже были несвободны. Но когда мы были уже основательно пьяны, он протянул свою руку через стол и накрыл широкой ладонью мою руку, я, как в плохом кино, подняла на него глаза. И он сказал самую большую банальность, которая больше всего подходила ситуации, но меньше всего была мне нужна: - А ведь ты знаешь, я до сих пор тебя люблю. Мне неловко от таких признаний, этими словами Н. как будто переложил на меня часть ответственности за все происходящее с нами. Но мне не нужна больше такая ответственность – свой выбор я сделала еще тогда, когда восемнадцатилетней девочкой рассказывала ему о том, что у нас нет общего будущего и, захлебываясь слезами, уходила прочь от наших укромных уголочков – лавочек в зарослях сирени, где мы проводили вечера, целуясь. Я сделала свой выбор тогда, когда перестала отвечать на его телефонные звонки, когда уехала и начинала новую жизнь без него. Он говорил о том, что я не изменилась, но я-то знала, что я никогда не буду такой, какой он меня помнил. Я смотрела на него, и медленно таял придуманный мной образ Берналя, все больше этот человек напротив меня превращался в того, кем он был – неинтересного, приземленного типа без определенной цели в жизни. Застигнувший нас врасплох рассвет окончательно разогнал иллюзии, я засобиралась домой. Мне хотелось, чтобы этой встречи не было, чтобы меня по-прежнему время от времени посещали теплые воспоминания и туманные мечты вновь встретить свою школьную любовь, но только не эти вот разочарования. Пусть прошлое остается в прошлом, только там оно радужное и счастливое, до тех пор, пока не врывается в настоящее. 23 comments|post comment

# 57. Не-любовь. [21 May 2008|11:17am] У него были немного удлиненные клыки, прекрасная улыбка, озаряющая собой все вокруг и усталые печальные карие глаза. Мы знали друг друга много лет и встречались, скорее, как друзья, чем как мужчина и женщина. Мне нравилось, что он так красив, что вслед ему оборачиваются. Мне нравились и его шутки, улыбки  и все комплименты, которыми он меня осыпал. И по большому счету, мне было все равно, что он уже давно живет с женщиной, которую, пожалуй, любит. Кажется, мы никогда не искали близости. И для меня до сих пор остается загадкой, как после всех этих шуточек, незначительных прикосновений, сказанных слов, мы оказались с ним в одной постели. Не знаю, где был мой разум в то самое время, когда мое тело отдавалось его рукам, наверное, он тихонечко вопрошал «Зачем тебе это? Остановись!», но его не было слышно в буре взбунтовавшейся жаждущей плоти, приоткрытых губ, готовых к поцелую, изогнутого в напряжении тела, ласкающих, скользящих по жаркой коже пальцев. Отдавалась ему бездумно, похотливо, бессмысленно. Я кончила на минуту раньше его. Как только он выгнулся с тихим вздохом, не дожидаясь самых сладостных объятий после секса, я вскочила и, обернувшись в простыню (к чему бы эта запоздалая скромность?), бросилась в ванную. Мне никогда еще не было так мерзко после секса, кожа горела и я, как в плохом голливудском фильме, хотела смыть с себя каждое его прикосновение. Я вышла полностью одетая и тут же направилась к двери, взяла сумку. Он стоял на пороге комнаты, прислонившись спиной к косяку – полотенце намотано на бедра. - Оставайся, кисуль, моя уехала к маме и сегодня ее не будет. Он протянул руку и шагнул ко мне. Я отстранилась. - Нет. Не хочу. Пока-пока! Я рванула на себя входную дверь и захлопнула ее за собой, почти кубарем скатилась по лестнице, не став дожидаться лифта, чтобы он не вышел на лестничную площадку и не спросил, что случилось, что не так. Я села в машину и первым делом закурила. Тут же зазвонил телефон. Я долго смотрела на мигающее имя на дисплее. Потом нажала на прием и молча слушала - Ты там? Але? Что случилось? Почему ты убежала? - Не хочу сейчас об этом говорить. Мне пора. Прощай. Нажала отбой, завела двигатель, медленно тронулась. Дворники боролись с потоками холодного дождя. Сигаретный дым окутывал меня, до слез резал глаза. Да, все дело было в дыме. Дома я приласкала кота, налила полную ванну воды, бухнула туда полбутылки пены, налила себе бокал белого вина, бросила тело в горячую воду. Я не могла понять, какая сила швырнула меня в его объятия и почему мне сейчас так гадко? Из-за того, что я его не люблю? Из-за того, что он меня не любит? Из-за того, что мы были отвратительны, сцепившись в страсти без чувств? Напоминали просто механизм, без души. Голое удовлетворение потребностей тела, сплошная физиология. Наверное, именно поэтому хочется содрать с себя мочалкой кожу, забить сигаретами и вином его вкус на губах, освободить себя от тяжести памяти об этом. Черт, нельзя мешать мне секс и не-любовь, не мое это. 44 comments|post comment

# 56. Воспоминания. [16 Apr 2008|09:31pm] Иногда в меня врываются воспоминания. Они часто рождаются от посторонних звуков, от музыки, которую я случайно слышу по радио или играющую в кафе. Когда-то давным-давно, когда я училась на втором курсе института, по радио крутили 2 песни, которые у меня ассоциировались с мальчиком, с которым у меня тогда была любофф. Scooter «how much is the fish?» и Roxette «Spending my time». Первая напрямую была связана с его фамилией. Вторая до сих пор вызывает у меня грусть и ностальгию. Ее текст был написан маркером на стене общаги, напротив моей двери и снабжен иллюстрациями. Она была записана на кассету (да-да, тогда у меня еще был кассетный магнитофон Shivaki!) без перерывов на 2 стороны и когда мне было плохо, я включала эту безумную кассету, залезала с ногами на подоконник и курила – и вообще всячески проводила свое время так же, как это описывалось в песне. Не так давно мы списались с этим мальчиком, и он прислал мне письмо с вложенным файлом mp3. Файл назывался «Nostalgia». И это была та самая песня. С другим молодым человеком у меня связана песня Арии «Я свободен». Было лето, я только что закончила 4ый курс, он приехал ко мне в гости, и мы поднялись на крышу. Темнело, весь студенческий городок погружался в сумерки, шел дождь. Мы пили красное вино из бокалов прямо на крыше, целовались, а из одного из окон под крышей очень громко играла Ария. Та самая песня. От нее хотелось отрастить крылья и воспарить. Нас переполняла жажда друг друга, молодость, свобода, полет мысли – мы так витиевато морочили друг другу головы, что наша почта и аська были забиты диалогами и письмами, достойными публикаций. И тех отношений и той любви давно уж нет, и с этим человеком мы созваниваемся только для того, чтобы поздравить с новым годом или днем рождения, но каждый раз, вспоминая об этом свидании на крыше, я испытываю острое чувство благодарности за этот вечер. Самая больная песня – Мары 220 V(и лилии, которые до сих пор живут в вазах у меня дома, обволакивая ароматом). Песня напоминает мне о позднем вечере после концерта Сургановой, бешеной гонке по Ленинскому сквозь жуткий ливень. Запах его машины, эта песня на полную громкость, голова кружится от нахлынувшей нежности, холодные руки и закушенные в немом крике губы. От звериной страсти пересыхало во рту и подгибались колени. Я накрывала своими ледяными пальцами его руку, лежащую на ручке переключения скоростей, вдыхала его запах L’eau par Kenzo и старалась сохранить каждую секунду этого бесконтактного секса между нами, этой натянутой как струна близости, зная, что нашей встрече отведено не более 30 минут… Недавно в кафе услышала одну песню – и от нее в груди поднялась тяжелая серая тоска. Играла группа Moloko «Sing it back» и я вспомнила холодный зимний Ленинский проспект двухлетней давности. Огни бегущих автомобилей, продирающий сквозь короткую меховую курточку холод и затянувшееся ожидание. Плеер играл именно эту песню. Я выходила из метро и брела к тому месту, куда должен приехать мужчина, я как всегда курила, держа тонкую сигарету голыми пальцами, потому что пальцыA у перчаток были отрезаны и этот вкус ароматных сигарет на морозе навсегда сплелся в моих воспоминаниях с этой мелодией. Наверное, потом было тепло и хорошо в его руках, но я помню скрипящий даже на ощупь под ногами снег, вкус сигарет на морозе и это «Sing it back, sing it back, sing it back to me-e-e-e»… Очень жаль, что спустя 2 года песней, венчающей наши отношения, стала «Fairytale Gone Bad». Когда я слышу ее на радио максимум, я увеличиваю громкость, прикуриваю сигарету и, вцепившись в руль до белых костяшек, совершенно рефлекторно жму на газ. Я не ищу эти песни, как не ищу этой любви, оно само меня находит. И главная подлость в том, что я не могу не слушать эти мелодии, а услышав, не могу не вспоминать. И я благодарна этим воспоминаниям. И ненавижу их. 15 comments|post comment

#55. Страх отношений. [12 Apr 2008|12:05am] Каждый раз я боюсь начинать отношения с мужчиной. Для меня это так же сложно, как смена автомобиля или работы. И, пожалуй, иногда проще поддерживать что-то, что еле теплится, чем все начинать сначала – стрессов меньше, все привычное, все знакомое. Каждые новые отношения обещают что-то новое – именно этого и жаждешь и боишься больше всего. Как правило, я уже при первой встрече определяю – на глазок - будет ли у меня секс с этим мужчиной или нет – смотрю в глаза и либо внизу живота сладко замирает все, либо ни-че-го, пустота. Но все равно для каждых отношений существуют ключевые моменты, которые не обязательно (да, бывает и такое!) случаются одновременно – первый поцелуй, секс, выяснение статуса отношений, расставание. Но я сентиментальна - самый первый шаг и показатель грядущих отношений – это первый поцелуй. На него возлагаются большие надежды, он должен показать, каков мужчина в постели, что весьма волнительно. Страшно, что он окажется слюнявым и неумелым, или поспешным, или не в той обстановке. Такой способен навсегда отлучить меня от мужчины, я обязательно сведу такие отношения в дружеское русло. Поцелуй открывает новое поле для раздумий – каким будет секс с этим человеком? Будет он нежный или грубый? Будет он умелый или застенчивый? Любит ли мужчина оральный секс? А игры? Понравится ли мне? Что он говорит когда кончает? Как он себя будет вести после? С прошлым бойфрендом все уже было проверено и понятно – я точно знала, как ему хорошо, и чего он хочет – и как страшно и волнительно исследовать новое тело, его отзывы на мои поцелуи и движения, его привычки, запах, наконец. В общем, волнительно все и страшно. И я признаюсь себе в который раз, что да, я боюсь начинать отношения с мужчиной. По крайней мере, я боюсь каждой серьезной ключевой точки в развитии отношений между М и Жо – и в том числе того момента, когда необходимо принять решение – вместе вы или нет. Меня, напуганную собственными прошлыми романами, в том числе получившими свое логическое завершение в результате передозировки быта, отталкивают обязательства, совместное проживание и общие вещи. От слов «стирка», «уборка» и «борщ» я впадаю в дикую панику и готова прятаться прямо под плинтус, лишь бы не оказаться в фартуке на кухне едва вернувшись с работы, в то самое время, как дорогой мужчина сидит развалившись на диване и смотрит футбол\ камеди\ сериал про ментов\ гонки формулы один (нужное подчеркнуть), попивая пиво и почесывая яйца. Нужно ли мне все это? Если ответ «да» - поздравляю, я влюблена. Теперь начнется лихорадочный блеск в глазах, высокие каблуки и короткие юбки, свидания по ночам, сладкий и прекрасный секс не только по ночам, а в любое время и в любом месте, где страсть нас настигла, кинотеатры, кафе, прогулки, держась за руки, откровения, поцелуи, поцелуи, поцелуи и самые сладкие в мире утра вдвоем. Но даже если все это так, все равно остается страх. Самый большой страх из всех – расставание. И именно он горчит при первом поцелуе, именно он сковывает движения во время секса и только он заставляет избегать отношений вовсе – чтобы не произошло именно этого – разлуки.<\i> 18 comments|post comment

#54. О чувствах и чувстве долга. [14 Mar 2008|10:28pm] То, что на всех не угодишь, вроде бы все знают, что «на вкус и цвет друзей нет» тоже вроде понятно и даже о том, что мы пришли в этот мир не для того, чтобы оправдывать чьи-то ожидания – многие слышали. Более того, многие так же догадываются, что самое главное – это жить в согласии с самим собой – догадываются, но продолжают пытаться для всех быть хорошими. По вдолбленному нам в детстве принципу «пионер – всем пример» - отрабатываем свой долг перед обществом. Сказано «нужно учиться!» - и мы прогуливаем клубы, дискотеки и дни рождения друзей на даче, чтобы получить так вожделенную нашими родителями медаль (кстати, интересно, где она нынче валяется? В кладовке, вместе со стоптанными кедами?). Может, еще не осознавая, что отдаем долг родителям, но повинуясь им. После этого мы идем в институт. Институт - это правильно, это престижно: посчитайте, сколько у вас знакомых юристов и экономистов. А это все потому, что это очень хорошооплачиваемые профессии (так решили мои родители, они хотели как лучше, они выполняли свой родительский долг – проложить мне дорогу в большую жизнь) – вот именно по этому я не пошла учиться в художественный ВУЗ, а потратила 2 года школы на подготовку к инязу и потом еще пять лет – на сам иняз. А работаю я все равно в той области, где бы мне больше пригодилось Суриковское. А я очень хотела быть хорошей девочкой и слушаться родителей. Дочерний долг, понимаете ли. После окончания института обществом нам предписывается тут же найти хорошую работу, выйти замуж/ жениться и еще через пару лет завести ребеночка. Потому что именно так должна выглядеть образцово-показательная ячейка общества. Кому и что мы стараемся этим доказать? Обществу – что мы хорошие, мы правильные? Родителям – что мы все делаем так, как они и хотели? Друзьям – что у нас все хорошо? Все по графику? А что мы этим самым доказываем себе? Что от нас ничего не зависит? Все уже решили, записали и с ожиданием смотрят? А потом у нас появляется ответственность перед теми людьми, с которыми мы связали свою жизнь. И мы ее на себя возлагаем. Не важно, что в процессе будничной семейной жизни может случиться огромная и всеобъемлющая любовь, не имеющая никакого отношения к семье. Или важно? Или в тот самый момент мы забываем о чувстве долга и вспоминаем о своих собственных чувствах? Что здесь важнее? Чем можно считать измену постоянному партнеру, даже если он не является твоим мужем? Что ты поддалась своим чувствам, забыв о долге? А если ты сохранила верность, не смотря на все соблазны – чему ты поддалась? Чувству ответственности, долга перед ним? И какой из этих порывов более правильный? Можно ли вывести единую формулу в данной ситуации? Наверное, это зависит от людей – от того, как этот человек был воспитан, от того, что ему важнее – захлестывающее чувство свободы, когда ты несешься на максимальной скорости по ночному мегаполису или горячий ужин после работы и отбой в 10 чтобы выспаться перед рабством в офисе. Людей, которые поддаются душевным порывам и живут во всю грудь, называют страстными, взбалмошными, скорее вкладывая в эти определения негативный смысл. А тех, кто точно знает свой график и прописывает бизнесплан на ближайшую пятилетку – стабильными. Кем бы хотела быть я? Или, точнее, кем я уже являюсь? Могу ли я в себе сочетать чувства и чувство долга? А вы? 14 comments|post comment

#52. По разные стороны баррикад. [05 Mar 2008|10:10pm] Переход в разные лагеря я заметила не сразу, хотя и должна была – ведь я играла почетную роль свидетельницы на предшествующей этому противостоянию свадьбе. Все раскрылось в один прекрасный день, когда Ирина приехала ко мне в гости с цветком в кадке под мышкой – мне в подарок (принимая во внимание, что цветов я боюсь всю жизнь так же как детей). Цветок она поставила на подоконник, села на кухне, уперла подбородок в ладони, локти водрузила на стол и пожаловалась, что ее муж до четырех утра пил пиво с друзьями, соответственно заявился домой под утро на рогах и этот факт заставил нашу праведницу заподозрить его в связи с женщинами – пусть даже и не сексуального характера. И что она, господи-да-что-же-это-делается, не понимает женщин, которые «увиваются» подле женатых мужчин. Я резала сыр на стол и аж палец порезала, когда такое услышала. - Если ты помнишь, дорогая моя, мой мужчина был женат, когда нас любовью накрыло, и мы первое время встречались пока он был в статусе женатого человека. А твоя сестра, позволь тебе напомнить, так и вовсе от женатого мужика рожает ребенка, а он при этом и разводиться не думает! - Но это же не правильно – я и ей это говорю. Так не должно быть! – абсолютно искренне возмущаясь сказала моя подруга. - Млять, Ир, ты меня в ступор вводишь! В жизни много чего не должно быть, только вот ты никакого права судить других людей не имеешь. Я тебе целую неделю в плечо рыдала, когда мои отношения подвисали на этапе «разведется – не разведется» и ты меня успокаивала, по головке гладила, говорила, что все будет хорошо. Для меня хорошо, а не правильно! - Но я же жена! – гордо заявила она, вскинув голову. Железный аргумент. - Тогда держи своего мужика на коротком поводке – и выгуливай сама, чтоб не дай бог куда в сторону не посмотрел! И я поняла, что это больше не та безбашенная девчонка, с которой мы танцевали на стойке на концерте «Оргии праведников», а самая настоящая замужняя матрона, которая приносит в гости собственноручный испеченный пирог и цветок в горшке и носит мешковатые свитера и джинсы – потому что, собственно, основная цель достигнута и волосы теперь можно завязывать в щуплый хвостик на затылке. Так мы оказались в разных лагерях. Перешли от бабских вздохов за бутылочкой вина о том, что «все мужики козлы» и «Нужно обязательно в эту пятницу сходить в клуб» к «все бабы сучки, а вот мой Петя/Ваня/Миша – самый лучший». Ирина начала вести себя так, как будто этот штамп в паспорте поднял ее как минимум на одну ступеньку социальной лестницы. Она вела себя со мной как святая с грешницей, как более мудрая и опытная подруга с девчонкой, соболезнуя тому, что я не смогла добиться того же, чего и она – святых уз брака. Для меня это по меньшей мере было странно – у меня были другие приоритеты, другие интересы. Выйти замуж – никогда не было целью жизни. Повиснуть на шее у своего мужчины, тут же уволиться, переехать жить в глубокое Подмосковье и целыми днями одной сидеть дома, смотреть сериалы, варя борщи и вытирая пыль – такое могло мне присниться только в самом жутком кошмаре. Слушать рассказы об этом – скулы сводило. Променять свое безумные проекты на работе, которые заставляли меня сидеть в офисе до 11 и мотаться по миру в командировки, посиделки с коллегами за завтраком в кафе, ночную Москву, подруг и свидания на такое существование я бы просто не смогла. Но для меня это было первое погружение в другой мир женатиков, несмотря на то, что хотя бы однажды все мои подруги переживали из-за измен, но никогда это не выглядело таким вот образом – когда вся вина по определению возлагалась на другую женщину, своего мужчину выставляя на пьедестал непогрешимости и сдувая с него пылинки. Наверное, нужно иметь определенный склад ума, чтобы научиться так жить. 16 comments|post comment

#51. Ода мужской инфантильности. [10 Oct 2007|12:53am] Инфантильность* - отсталость развития, характеризующаяся сохранением у взрослого физических или психических черт детского возраста; поведение взрослого, сходное с поведением ребенка. Поколение мужчин, с которыми я общаюсь, охвачено страшной болезнью – ею страдает каждый второй (если не каждый первый) – инфантильность. Эти милые мальчики и уже взрослые мужчины заражены катастрофическим для женской половины недугом – они не готовы брать на себя ответственность, они бояться действовать. «Милая, ты же умная, сделай/придумай/реши все сама!» - оказывается, не я одна слышу эту фразу. Это та тенденция, которой мы не можем противостоять, даже надевая юбки и беспомощно хлопая накрашенными ресницами. А в это время мужчина проводит свой досуг за пультом телевизора, у компьютера, с пивом или с друзьями и выжидательно оглядывается – что же готова сделать женщина, чтобы добиться этого динозавра – неженатого тридцатилетнего мужчину в мегаполисе – приготовит ему борщ, станцует стриптиз или предложит свою квартиру на Малой Дмитровке? В идеале, нужно и первое и второе и третье. Во всем виновато поколение наших мам, которое растило этих мужчин, подтирая им задницы до совершеннолетия включительно. Это поколение мужчин, воспитанных женщинами (* как сказал всем известный Тайлер Дерден), женщинами одинокими, брошенными, лишенными выбора, женщинами, которые обстирывали и кормили всю семью, которые бегали на работу и по магазинам, женщинами-героинями. Теперь мы не должны ударить в грязь лицом, а обязаны перенять это знамя и с гордо поднятой головой тащить на себе крест забот об этих вечных мальчиках. Ведь инфантильные мужчины в каждой женщине ищут свою мать – того взрослого человека, который их любит по определению, просто за то, что они есть, того взрослого, который ради них готов на все, вся жизнь которого подчиняется их желаниям и капризам. У меня есть хороший друг – очень симпатичный, неглупый парень. Хорошо зарабатывает, катается на неплохой машине, но продолжает жить с родителями. Потому что мама ему готовит жареную картошечку с домашними котлетками. Потому что он может заявиться домой в любое время, и никто ему ничего не скажет – ведь он свет очей, любимый сынок. На мой вопрос, почему он не заведет себе девушку, этот великовозрастный мальчик отвечает, что ему оно некогда и незачем – о нем есть кому позаботится, а девушке – ей ведь все время цветы дарить надо. Моя подруга рассказывает мне о своем незадачливом ухажере – он ей писал пару писем в неделю банального содержания, звонил время от времени с приглашениями в кино. Подруга заламывала руки и вопрошала: если ему было интересно развивать со мной отношения, почему он ничего для этого не сделал? Цветы на ресепшене? Романтические записки на лобовом стекле? Просто дождаться после работы и пригласить выпить кофе? Что это – неготовность мужчины что-то делать? Как это объяснить? Другая подруга начала встречаться со своим ровесником – весьма привлекательный, умненький мальчик (то, что он тоже живет с родителями, мы опустим) – но после каждой их размолвки (обратите внимание, именно размолвки – а не ссоры) он пропадал на пару недель и не звонил. Когда она сама набирала его номер, дулся в трубку. Куда потерялось мужское великодушие? Наверное, общее заявленное, что помельчал нынче мужик – слишком громкое, но дорогие мои, мне правда становится жутко и страшно – а остались ли в этом мегаполисе нормальные сильные и смелые мужчины? Не идеальные, но хотя бы просто мужественные и способные принять женскую слабость? Речь уже идет не о принце на белом коне, мы уже молим хотя бы о просто каменной стене – за которой можно было бы спрятаться от всего этого страшного повседневья. Наверное, инфантильность – это болезнь этого века и только нам самим под силу что-то изменить, если не в настоящем, то хотя бы в будущем. 685 comments|post comment

# 50. Послерабочий. [12 Jul 2007|10:42pm] Я застряла на очень важной деловой встрече до 10 вечера, переговоры продолжались в ресторане. Я сидела напротив представительного мужчины в строгом костюме и галстуке, рассказывала о требованиях к размещению и выслушивала его рекомендации. Я уже устала и не выдержала – заказала коктейль, твердо решив бросить машину здесь на парковке и поехать домой на такси. Наконец, переговоры были закончены, соглашения достигнуты, сметы согласованы. Мы попрощались, и представитель агентства уехал. Я перебралась за стойку, заказала еще один Космополитен и наткнулась глазами на мужской взгляд. По позвоночнику пробежала дрожь, а внизу живота похолодело. Я не могла отвести глаз от него – немного насмешливый, спокойный с глубокими почти черными глазами. Загорелая кожа, белые зубы. И один. И в упор смотрит на меня. Я собралась, проверила не горблюсь ли, улыбнулась, посмотрела на него, слегка наклонив голову, отвела взгляд, чтобы прикурить сигарету, а когда снова посмотрела в его сторону, его там же не было. Я разочарованно выпустила дым и сделала глоток коктейля – и чуть не подавилась, потому что в этот самый момент почувствовала, что кто-то обнял меня за талию. Он был в темно-синих джинсах, которые сидели и на нем просто идеально, и в то же время немного расхлябанно – как и было модно. Белая рубашка расстегнута на 2 пуговицы – видно ключицы и глубокую ямочку между ними, и серебряную цепочку со странным символом. И эти глаза, в которых можно утонуть и больше ни о чем не жалеть в этой жизни. - Я решил подойти и познакомиться – как-то глупо в гляделки через всю стойку играть, не находите? Игорь, - представился он. Я назвала свое имя. Он сел на соседний табурет у стойки, поставив одну ногу на перекладину табурета, другой упершись в пол. - Я вообще-то предлагаю перебраться пить вино ко мне. - Что, так откровенно? - Если тебе принципы не позволяют так быстро соглашаться, я могу поуговаривать, - он широко улыбнулся и приблизил лицо к моему. - Ну-ка, поуговаривай, - я в упор посмотрела в его глаза. Он еще немного подался вперед и его губы оказались у моих губ. Он застыл на секунду, чтобы я могла почувствовать запах его кожи, тепло, ритм дыхания – и поцеловал меня в губы. Меня впервые целовали после 2 минут знакомства. Неплохо, надо сказать, целовали. В его дыхании угадывалось виски и сигареты. В его манере – уверенность в себе и умение. Когда он стал касаться меня сквозь одежду, почти целомудренно, но так многообещающе, мои принципы начали бороться с желанием - я замирала, затаив дыхание. Игорь немного отстранился от меня: - Красное вино подойдет? - Вполне. Он взял мою руку в свою и вывел из ресторана. На парковке его ждал Мерседес. Открывая передо мной заднюю дверцу, он сказал: - Не впечатляйся, он корпоративный. - Да мне все равно. - Мне действительно было все равно. Водитель тронулся, как только Игорь сел рядом со мной и захлопнул свою дверцу. Через 10 минут мы были на месте. Он открыл бутылку вина, разлил вино по бокалам – красное, сухое. Включил музыку. Мы смотрели друг на друга, зная, что должно произойти. - Ну, как настроение? – спросил Игорь, видя, что я несколько напряглась от ощущения неизбежности. Но я бодрилась: - Настроение целоваться. Он подсел поближе. И мягко поцеловал – легкое касание губами, потом сделал это еще раз, но более настойчиво. Поцелуи навевали фантазии, манили, пробуждали страсть. Мы играли – покусывали губы друг друга, лизали их кончиком языка, он вторгался своим языком в мой рот, я принимала его, а потом выталкивала, стремясь провести своим языком по острому краю его зубов. Поцелуи неизбежно разбегались по всему телу – он целовал меня в глаза, в нос, за ушами, в шею, сгибы локтей. Шелест снимаемой одежды возбуждал, его пальцы точно знали, чего хочет мое тело. Поцелуи опустились к груди, Игорь усилил напор, сжимая ладонью груди и покусывал соски. Я оторвалась от его шеи, закинула голову и застонала. Он понял, что на верном пути и продолжил опускаться ниже. Я осталась в одних чулках (как хорошо, что я надела чулки!), а он целовал внутреннюю сторону бедер, поднимался по лобку, по животу вверх, потом вернулся и зубами стянул с меня стринги и, взяв правой рукой меня за шею, развернул к себе спиной и властно опустил грудью на холодное стекло журнального столика, заставив встать на колени. От его проявления силы, от холода стекла, касающегося моей груди и живота, я совершенно взвинтилась, я закусывала губы, чтобы не стонать, но все равно не удержалась, когда он вошел сзади – не сразу, несколькими толчками. Он начал двигаться во мне – то медленно вытаскивая член и снова быстро проникая, то замедляясь и входя в меня медленно, сладко. И так же медленно вынимая. Когда я была на самой грани, он глубоко ввел в меня член, и держал его на пределе пока я не кончила. От того, как содрогнулось все мое тело от глубокого сильного оргазма и от того длинного грудного стона, который вырвался из меня, он тоже кончил. На какое–то время мы застыли, прижавшись друг к другу. Стекло было отвратительно теплым, у него на лбу выступила капелька пота. Когда он немного отстранился, я повернулась к нему и слизнула ее. - Спасибо, - сказала я. – Ты прекрасен. Мне было очень хорошо. Он засмеялся, скрывая цинизмом смущение. Потом был душ, еще вино, моя попытка уехать, его уговоры остаться, такси, ночная дорога, холодная квартира, разобранная постель, расслабленный ход мыслей и воспоминаний перед погружением в сон. Утром я нашла в своей сумочке его визитку. И, наверное, я хочу ему позвонить. 50 comments|post comment

#49. Beautiful liar [28 Jun 2007|11:56am] Этот красивый мальчик с фигурой греческого бога и загадочной улыбкой называет меня «котенок» и пропадает на полгода после каждой нашей встречи. При этом он галантен, сексуален, но не настойчив. Он всегда оставляет за мной право выбора, а за собой – право исчезнуть и потом появиться, как ни в чем не бывало. При встрече он всем своим поведением дает понять, какая я чудесная, как ему меня не хватало, как он скучал и как рад меня видеть – и он сам верит в свою ложь, так же как верю в нее я. Но проходит какое-то время, и я начинаю разглядывать эту тончайшую паутину, которой он оплетает меня, но мне слишком хорошо в этом переплетении слов, взглядов и движений, чтобы от этого отказаться. Мне уютно в этой лжи. Мы встретились в центре – в лабиринте запутанных улочек где-то в районе Тверской. Я сидела в машине и курила – как всегда умудрилась доехать раньше. Он подъехал, когда я открыла окно, чтобы выбросить окурок. Изящно, как умел только он, вышел из машины, захлопнул дверцу и сел рядом со мной на пассажирское сиденье. - Слушай, а тут удобно. - Да брось ты, уж не удобнее, чем в твоей машине. Его мицубиси хищно смотрела узкими широко расставленными выключенными фарами. - Давно не сидел на пассажирском месте. Все время за рулем. Покатаешь? - Ты же знаешь, я плохо вожу. - Что ты, котенок, мне так нравится с тобой ездить! Я не могла не улыбнуться. - Прекрасно выглядишь – ты сменила прическу. Ах, милый обманщик, если бы ты только знал, сколько всего я сменила с момента нашей последней встречи – я даже и не подозревала что все это смогу сама вынести. - Хочешь, покатаемся на моей. На ключи. Я всегда пугалась этой его широты души – он готов был дать мне ключи от своей машины, от своей квартиры, он снимал со своих тонких пальцев смешные кольца с ящерицами и отдавал их мне со словами, что они теперь не его, что они теперь принадлежат мне. Я к такому не привыкла, но каждый раз наслаждалась этой непосредственностью. Я взяла ключи и села за руль его машины. Из прошлых отношений я вынесла четкое правило – не садиться за руль автомобиля мужчины, потому что не дай бог что – он не простит - и вообще не возить его даже на своей машине – он очень впечатлительный. Когда я попыталась совместить оба эти действия с Сашкой, я ужасно психовала по старой памяти, дергала рычаг переключения передач, пережимала сцепление и вообще была настолько неадекватна, насколько может быть неадекватна девушка за рулем. Он смеялся, искренне не понимая, что со мной такое, предлагал вернуться в мою машинку, если я не могу объездить эту. Но я все же выехала на садовое и накрутила по нему ровно одно кольцо. По дороге мы 3 раза останавливались в разных «Шоколадницах»– на Курской, на Октябрьской и на Таганке. Оба пили кофе – каждый раз заказывали разный – и курили. Мы успеваем за наши недолгие и нечастые встречи рассказать друг другу всю свою жизнь, посмеяться, я проникаюсь к нему доверием и полностью открываюсь – становлюсь смешливой и доверчивой. Мы вернулись на исходные позиции, стояли между нашими машинами, он прижимал меня к себе, обнимая меня правой рукой за талию. - Хочешь, заедем ко мне? Я привез отличный чай из Японии. - Сашк, я наверное, сегодня домой. Позвони мне завтра, если захочешь, - не знаю, зачем я это сказала. Наверное, поверила в то тепло, которое образовалось между нами. - Обязательно, - он поцеловал меня в уголок губ. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я поняла, что он мне не позвонит. И он понял, что я поняла – и улыбнулся, немного виновато, но на автомате повторил: - Обязательно. Но я уже захлопнула дверцу и врубила заднюю передачу. Пройдет еще несколько месяцев и снова раздастся его звонок. Он снова будет рад меня слышать, я буду ему очень рада, мы встретимся где-нибудь в центре, выпьем кофе и либо поедем ко мне, либо разъедемся по домам. И я знаю, что независимо от того, что у меня будет на личном фронте, что у меня будет с работой, что будет с моим финансовым положением и моральным духом – это случится. И этот прекрасный обманщик – самое стабильное, что есть в моей жизни. 33 comments|post comment

# 48. Французский поцелуй. [25 Jun 2007|09:32am] Я уже допила кружку какао и докуривала бог знает какую сигарету, когда, наконец, в «Шоколадницу» стремительно влетела Лиза, быстро огляделась, нашла меня глазами, подлетела к столику и упала в кресло, кинув свою безразмерную сумку на соседний стул. - Я не фригидна! – изрекла она вместо «здравствуй». - Прекрасная новость! А что, были сомнения? - Еще какие, Лу, еще какие были сомнения! А сколько я всего от своего мужика выслушала за этот бесконечный год взаимоотношений! А меня всего-то и надо было - как следует трахнуть! - Боже, какие подробности всплывают! Кто бы мог подумать! Мы тут всем женским сообществом пребываем в святом неведении и полной уверенности, что у вас двоих все прекрасно. - Прекрасно, теперь точно все прекрасно – теперь я поняла, что так продолжать сосуществовать нельзя. - Так, давай, Лиз, по порядку. Что случилось? С кем? Сколько раз? - Случилось то, что я встретила старого институтского друга. Как выяснилось, он был когда-то влюблен в меня, на каком-то там лохматом курсе. И я не удержалась, пошла с ним пить кофе. Этот мальчик 5 лет прожил во Франции – не то переучивался, не то у родственников, не то все вместе. Совершенно мой тип – глаза темные, волосы темные, смуглый и стройный. Я от таких с ума схожу, ты же знаешь. Кидаюсь, как глупая. Через 3 часа разговора выясняется, что голова у таких красавцев пустая, но зато за это время я успеваю вволю налюбоваться и самоутвердиться. Так хуже всего оказалось, что у Максима голова ни разу не пустая. Все у него с мозгом в порядке. А еще у него все хорошо с поцелуями – сразу после того, как мы выпили кофе, мы перебрались в бар и накачались пивом. Потом он поцеловал меня – настоящим французским поцелуем, глубоко, но нежно. Я вся потянулась к нему, всем телом. После такого поцелуя я уже была его. Башня была безвозвратно утеряна, и я поехала к нему. Так, Лу, прекрати на меня так смотреть, пожалуйста. Я, в конце концов, не замужем и даже близко меня туда не приглашали. Так вот, мы были пьяные, было ужасно поздно, но ты себе даже представить не можешь, что он со мной вытворял. Не всякий мужик после такого количества спиртного на что-то способен, этот же был бесподобен. Он делал все ровно так и ровно столько, как будто я им руководила, нашептывая на ухо. Сначала он сделал куни. Представляешь? Первый раз в постели – и он сразу целует меня там. Ну, целует, это мягко сказано – это был первый оргазм. После этого он имеет меня во всех мыслимых и немыслимых позах – при чем ровно настолько грубо, насколько мне это нравится, не переходя грань, но довольно жестко. Мы кончили во второй раз одновременно. Это при том, что он использовал презерватив. Это при том, что мы первый раз трахались. Но самое главное было потом! Ты не поверишь, он обнимает меня, зарывается носом в шею – я глажу его по голове, потом он спрашивает, буду ли я пить и уходит за кока-колой. А возвращается…с двумя прикуренными сигаретами – для меня и для себя, ложится рядом, ставит пепельницу между нами, и мы курим. И дым его сигарет смешивается с запахом моих. Как запах его тела – с моим. Какой это был кайф! Мне сто лет не было так хорошо с мужчиной. Знаешь, никакой неловкости – все так уютно, так естественно. Я лежала рядом абсолютно удовлетворенная и разве что не мурлыкала. Нет, ну не то, чтобы у меня не было вообще оргазмов с мужчинами, просто за них приходилось бороться, и это убивало. И потом, эти вымученные оргазмы не были такими сильными, такими всепоглащающими. - А что потом? - А потом мы расставили границы – что мы не переходим в романтические отношения и до его отъезда (а уезжал он обратно во Францию через 3 дня) мы живем так, будто это последние дни в нашей жизни. Каждый день мы гуляли по городу, не могли наговориться, целовались, сидели в полуподвальных кафе, ходили в кино, ездили на речку, а по вечерам занимались сексом. Я кончала стоя, раком, сверху – во всех позах, в которых я не знала, что могу получить оргазм. И все время мы кончали одновременно – через 5 минут, через пол часа – не важно. Для меня это было как откровение. Открытие самой себя. Думаю, что в этом полностью его заслуга. Все это со мной сделал он, открыл во мне сексуальность, открыл мне удовольствие не только от процесса, но и от кульминации. - А потом? - А потом он уехал. Я сказала ему спасибо, он сказал мне спасибо. Мы обещали писать друг другу, но до сих пор никто из нас еще не написал ни одного письма. - И что, ты позволишь этому так закончиться? - А что, я могу не позволить? Я должна его отпустить. Наверное, он должен был сделать это для меня – подарить такие ощущения, открыть меня для новых отношений. И я благодарна ему за это, откровенно говоря, это определенный переворот в жизни - почти что потеря девственности. И, боже мой, какой это был поцелуй! Я задумалась о том, как часто женщины делают вид, что все хорошо, убеждают себя в том, что совместный полноценный оргазм - это не самое главное в отношениях двух людей, что спокойно можно жить и без этого. И во что превращаются женщины, открывающие для себя все, ранее незнакомые, грани секса. И как же хорошо, что есть мужчины, которые знают, как обращаться с нашим телом, как дарить нам удовольствие. Это прекрасный подарок. 26 comments|post comment

#44. Настоящий мужчина – миф или реальность? [16 Mar 2007|09:26am] «Мужчины даже не подозревают, скольким они обязаны воображению женщин» Интересно, существует ли в природе такой редкий вид как «Настоящий Мужчина»? Или они все вымерли еще вместе с динозаврами, и нашему поколению не суждено встретить такого? Или это совсем уж сказочный персонаж типа единорога, придуманный для того, чтобы не так страшно было жить? Но тем не менее, до сих пор существует список добродетелей, которыми должен быть наделен Настоящий Мужчина. С Настоящей женщиной, правда, проще. Список понятен и ясен. Женщина, чтобы получить звание «Настоящей», должна: - быть красивой (при чем и духовно, и физически) и хозяйственной; - быть послушной и самостоятельной; - быть всегда рядом и не мешать смотреть футбол; - самой зарабатывать деньги и быть страстной любовницей; - всегда быть в форме и не тратить на это время; - всегда хорошо выглядеть и не тратить на это деньги; - всегда быть довольной и не прекословить; - нравиться другим мужчинам и быть верной. Что же мы имеем в отношении мужчин? «Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил»? Это уж слишком сокращенная программа. Я провела исследования среди подруг и пришла к следующему выводу: Настоящий Мужчина должен быть умным, добрым и надежным. Это включает в себя: - любить женщину, какая она есть - без оговорок «если» и «потому что»; - уметь закрывать глаза на женские срывы и капризы; - давать почувствовать себя самой важной частью его жизни; - проявлять свою любовь и показывать, что он думает о ней – звонить, писать письма/стихи/песни, делать неожиданные подарки (безо всякого повода); - брать на себя все те дела, с которыми может справиться только он или с которыми он справиться лучше; - не вымещать дома настроение, принесенное с работы; - не делить проблемы на свои и ее; - проводить вместе свободное время, занимаясь интересными обоим делами; - уметь признавать свою неправоту и извиняться; - интересоваться ее мнением; - не смотреть на других женщин; - не отзываться плохо о своей женщине среди своих друзей; - хотеть доставить удовольствие в постели; - уметь зарабатывать деньги и не жалеть их тратить; - уметь постоять за себя и защитить свою женщину; Основываясь на этих данных, можно предположить, что Настоящий Мужчина – такой, каким его видят женщины, а не сами мужчины («яйца, табак, перегар и щетина») – вид несуществующий, а если быть точной, существующий только в нашем больном воображении. И все равно мы любим мужчин такими, какие они есть. Просто всю жизнь продолжаем ждать принца на белом коне (именно коне, а не Мерседесе) – потому что женщины при всей своей меркантильности существа ужасно романтичные. 16 comments|post comment

# 43. Настоящий роман. [13 Mar 2007|11:47pm] Меня снова угораздило влюбиться. В самый неподходящий момент (интересно, а момент бывает вообще подходящим?) и в самого неподходящего человека. Я случайно столкнувшись с ним в кафе – в заведении не было свободных столиков и он попросил разрешения подсесть за мой. Мы разговорились и я, как загипнотизированная, дала ему свой номер телефона. Но на этом дело не закончилось (хотя должно бы – он мне совершенно внешне не понравился: худой бледный блондин с неправильными чертами лица и светло-серыми глазами – совершенно не мой тип) и я согласилась сходить с ним на премьерный показ в кино, а потом – в клуб. А потом я проснулась в его постели. Должна сразу сказать, что для меня это большая редкость – во-первых, потому что я живу одна и ненавижу ночевать вне дома и, во-вторых, потому что я все время за рулем и вообще не пью. Я проснулась под утро, комнату еще наполняли густые серые сумерки, высвободилась из его объятий и стала наблюдать за тем, как он спит. Коля спал очень трогательно – с чудеснейшим выражением спокойствия на лице: брови едва вздернуты как будто от удивления, а губы чуть-чуть выпячены вперед – как будто он целует кого-то. И этим кем-то захотелось быть мне. На меня нахлынули картинки прошедшего вечера – наш смех, непристойные танцы, его руки на моих бедрах, поцелуи в основание шеи, его шутки и галантность, блеск глаз, мимолетная полуулыбка, теплота кожи, тонкие изящные пальцы на моей талии. Я не удержалась, нагнулась к нему и легко поцеловала. Коля заворочался, обхватил меня руками и спрятал под одеяло. Следующая неделя для меня пролетела в дымке – он каждый день приглашал меня на свидание и мы встречались в самых разных уголках Москвы – ходили на выставки или просто бродили по забытым скрытым от человеческих глаз скверикам, держась за руки. Я даже и забыла, что романтика существует – мы играли с рифмами, засыпая друг друга стихами. Придумывали игры словами. Когда мы были рядом не проходило и пяти минут, чтобы мы не коснулись друг друга – губами или переплетая пальцы или залезая холодными ладошками под одежду – чтобы удостовериться в реальности происходящего, чтобы на мгновенье задохнуться от счастья. Я почти каждый день оставалась у него – мы занимались любовью и не могла представить себе пробуждение без него. Коля попросил меня отпроситься с работы на пятницу. Он разбудил меня поцелуем в шесть утра, чтобы сообщить о том, что наш самолет в Париж вылетает в десять. Я не поверила своим ушам – ничего более романтичного со мной не происходило. - А как же виза? У меня нет визы…. - Есть, - улыбнулся он, кинув мне на кровать мой загранпаспорт. Я подпрыгнула на кровати, обняла Колю за шею и долго и восторженно что-то лепетала ему на ухо. В самолете мы пили вино, чтобы «настроиться на французский лад» и Коля рассказывал мне обо всем, что мне предстояло увидеть. Мы поселились в четырехзвездочной гостинице на бульваре Хауссман, и оттуда пешком за три дня обошли Лувр, собор Нотр Дам, Елисейские поля, Эйфелеву башню, улицу Клиши с Мулен Ружем, побродили по набережной Сены и по мостам, добрались до Монмартра. Он все время держал меня за руку и рассказывал забавные случаи из истории и своей жизни, фотографировал меня и улицы, мы целовались, держались за руки, как шестнадцатилетние и всему радовались. Мы заходили в маленькие кафешки, пили там кофе и ели сэндвичи, по вечерам забредали в случайные рестораны и клубы. Меня переполняли счастье и нежность к этому человеку. Коля знал все и обо всем, но совершенно не кичился этим, умел рассказывать смешно даже самые простые истории. Он покорил меня своей непосредственностью, естественностью и открытостью. Он не боялся быть смешным и ласковым, шептал мне на ухо приятности, все время делал комплименты. Я полностью открывалась перед ним, самозабвенно отдавая свою душу и отдаваясь сама. В воскресенье ночью мы прилетели в Москву, под утро, уставшие, добрались до его квартиры и, обнявшись, уснули. Утром я еле подняла себя с кровати, чтобы отвезти на работу, но даже в таком состоянии все время улыбалась как сумасшедшая, до конца до сих пор не веря в свое счастье. Во второй половине дня Коля позвонил и сказал, что уедет в командировку на пару-тройку дней, и что я могу пока оставаться жить у него. Я ответила, что пока поживу у себя, а когда он вернется – пускай звонит – я тут же приеду. Сказала, что целую и что буду ждать его звонков из командировки. Прошло два дня. Он ни разу не позвонил и не написал ни одной смс. Я переживала, мучилась, но думала, что, наверное, так надо. Когда прошло пять дней молчания, у меня начало сносить крышу. Я одна бродила по тем местам, где мы ходили вместе. Курила, смотрела на звезды и перебирала все свои воспоминания, связанные с этим мужчиной. Мне не повезло – возле одного из парков я заметила его машину. Сердце екнуло, все, что могло быть плохого, тут же пронеслось у меня в голове. Я побежала вглубь парка – и действительно, там я увидела его с девушкой. Он так же галантно обнимал ее за плечи. Его ярко-синий шарф, купленный мною в Париже, контрастировал со снежной серостью фона. Девушка посмотрела на меня, но, кажется, не увидела – она счастливо улыбалась. Я развернулась и пошла к воротам. Выяснять тут было нечего. Настоящий роман закончился очень по-настоящему – разбитым сердцем и погребенными надеждами. Но даже после этого люди продолжают жить и надеяться на лучшее. 29 comments|post comment

# 41. Не устояла. [06 Nov 2006|09:16pm] Честь, ум и совесть – это все прекрасно. Но какая свободная женщина может устоять против прекрасного мужского тела, обладатель которого говорит тебе на ухо, слегка касаясь его губами «Глупая, ты же со мной – чего ты боишься»? Я не устояла. Мы вышли из ресторана всей компанией – человек восемь – я, моя подруга, ее друг и его друзья, с которыми мы сегодня познакомились. Все веселые, уже расслабленные, немного пьяные. Шутили, повторяли свежие крылатые фразы, появившиеся за это застолье, целовались на прощанье и договаривались пойти вместе в кино в следующие выходные. Саша пошел ловить машину. Он стоял прямо под фонарем в светлых нарочито рваных джинсах от Армани, тесно облегающих его идеальную попу, в белом тонком джемпере, который подчеркивал его широкие плечи и не скрывал подтянутого плоского живота. Темная челка свободно падала на лоб, из-под нее сверкали темные глаза. Я отвлеклась от разговора и залюбовалась им. Он остановил такси и вернулся за мной. Я, смеясь, сказала, что боюсь ехать с ним, что поеду одна домой. И именно тогда он очень ласково взял меня двумя руками за плечи, заглянул мне в глаза и, нагнувшись, тихо сказал мне на ухо: - Чего ты боишься? Глупая, я же с тобой. – И было что-то настолько сильное в его голосе, что мою нервозность действительно как рукой сняло. И я почувствовала себя защищенной и действительно глупой – чего я могла испугаться когда он рядом? Мы сели в такси и поехали к нему. Мимо смазанными полосками пролетали огни витрин, слепили фары встречных автомобилей, он обнимал меня за плечи и шептал на ухо какие-то нелепые ласковости. Я себя ощущала смущенной и радостной одновременно, я цинично высмеивала его комплименты, при этом чувствуя, что я краснею от того, что он говорит, и благодаря ночь за то, что этого никто не увидит. Он начал целовать меня с мочки уха, по скуле спустился к шее, задержался на ней ровно в том месте, поцелуй в которое дарит мне особенно острое удовольствие, и поймал мое участившееся дыхание губами. Мы зашли в лифт, Саша нажал кнопку этажа и обернулся ко мне, прижал мои плечи ладонями к стене и целовал меня искусно и сладко. Он открыл ключами дверь, и я вошла в темную прихожую – в квартире было очень тихо, и воздух был пропитан ароматом его туалетной воды. Я вслед за Сашей разулась и на цыпочках прошла в комнату, где тут же с ногами забралась на диван. Он вошел следом с коробкой конфет и бутылкой шампанского. - Я терпеть не могу шампанское, - почему-то шепотом сказала я. - И правильно, - тоже шепотом ответил он и исчез в темном проеме двери. На кухне зажегся свет, и я перебралась туда вслед за Сашей. Он доставал пиво из холодильника. Я уселась на стол и взяла одну бутылку. - У тебя мило, – сказала я, делая первый глоток. - Здесь еще много чего нужно переделывать. - Да, можно сделать лучше, - согласилась я. Саша наконец справился с непослушным пакетиком орешков и высыпал фундук в вазочку. Поставил ее рядом со мной, подошел ко мне вплотную и раздвинул ноги. Разрезы на платье позволяли мне удобно обхватить его бедрами за талию, его руки скользнули по кружеву моих чулок, я ощутила тепло его кожи и жар его желания. Обмениваясь пустыми фразами, мы пили пиво, а наши тела уже узнавали друг друга, медленно двигались в такт желанию. Наконец, он расстегнул молнию на моем платье, оно легко скользнуло вниз, обнажив сначала плечи, а потом грудь. Губами он по шее спустился к груди и, лаская языком один сосок, покручивал тонкими пальцами другой. Я, не помня себя и ломая ногти в спешке расстегнула сначала ремень, а потом молнию на его джинсах. Почувствовала рукой его член – большой ровный, очень твердый. Я приняла его в себя и вскрикнула от удовольствия. Правой рукой он зажал мне рот, продолжая двигаться во мне. Он кончил раньше, и, встав на колени, довел меня до оргазма языком и пальцами. Оказалось, что я сижу на столе, Саша встает с колен, в нос бьет острый сладковатый запах секса. В подобных ситуациях я очень теряюсь, смущаюсь, не знаю как себя вести. Но сейчас все было естественно. Я ушла душ, а когда вернулась в его большом белом халате, на столе стояли две чашки чая. Саша тоже скрылся в ванной, вернулся обмотанный вокруг талии полотенцем, по обнаженному совершенному торсу стекали пара капелек воды. Я обняла его и поцеловала. Он зарылся лицом в мои волосы, и мы так замерли на несколько секунд – удовлетворенные, сытые друг другом. Утром я уехала на работу – в немного помятом платье, с взлохмаченной прической, без макияжа, но светящаяся и спокойная. Умиротворенная от отсутствия в моей жизни проблем, ссор, обид, злости, спокойная от естественности близости, которую дал мне этот мужчина. Он дал мне не только свое искусное и совершенное тело, не только прекрасную ночь, он дал мне веру в себя, дал осознание того, что я желанная красивая женщина. Хотя бы на время. 1 comment|post comment

#36. Цветок лотоса [03 Jul 2006|09:50pm] Спонтанный скомканный отпуск выпадал на начало июня. Я обзвонила всех своих подруг и с ужасом осознала, что вынуждена ехать одна. Мой мужчина поехать со мной не мог. Когда все это выяснилось, времени на оформление визы в долгожданную Испанию не было, пришлось довольствоваться путевкой в Турцию. Я успокаивала себя тем, что мне банально нужно поваляться на пляже под солнышком, выспаться, накупаться и – самое главное – ничего не делать. Последние три дня перед поездкой – покупка тура, завершение максимального количества проектов на работе, неудовольствие моего мужчины от того, что я еду одна – довели меня практически до нервного срыва. На тот момент я даже была рада, что уезжаю одна из Москвы, и что я наконец-то смогу побыть наедине с собой и думать только о себе, не подстраиваясь под чужие желания. Но вот чего не было в моих планах на отпуск – это курортного романа. Но как только я увидела его в первый раз, я подумала «Какой сладкий!» и облизнулась. Пока облизывалась, увидела на безымянном пальце кольцо и успокоилась – чужое. Мы обменялись всего парой фраз и разошлись, чтобы никогда больше не увидеться. Он был похож на цветок лотоса – хрупкий, статный, утонченный, изящный. Его не хотелось трогать – на него хотелось смотреть со стороны. Тонкие черты лица, пухлые губы и карие глаза, смуглая кожа, подернутая легким загаром и оттененная белой одеждой, широкие плечи, идеальная фигура. Все казалось слишком правильным, почти не настоящим. Но через день мы столкнулись, вновь совершенно случайно поехав вместе кататься на квадроциклах. Мы устраивали безумные гонки, обгоняя, подрезая на узких горных тропках пока инструктор не отчитал нас и не выстроил гуськом. А потом выяснилось, что мы живем в соседних отелях. И вечером он пригласил меня гулять вместе с его друзьями по городу, по дорогое выпили море пива, тогда я поняла, что пьянею от ночной жары, пива и его присутствия. Я чувствовала себя с ним так естественно, будто знала его, его компанию всю свою жизнь – мне не надо было казаться лучше, не надо было подстраиваться, я была самой собой, и всем это нравилось. Я уже отвыкла делать что-либо, не оглядываясь на желания мужчины, все существование подчинялось его мировоззрению. Я как будто бы заново открывала для себя такой знакомый раньше мир. Поздно ночью мы пошли на пляж. Долго сидели у воды, чувствуя, как волны лижут босые ноги, а потом полезли купаться. Чертовски романтично – темное теплое ночное море, сливающееся со звездностью неба, на которой висела желтая, как пиво, турецкая луна. Вместо того, чтобы мирно выбраться на берег, мы залезли на «припаркованный» у пирса катер. Такой момент для поцелуя был упущен! Зато в зажигании катера был найден ключ. Мы завели катер и попробовали было на нем уплыть, как на пирсе появился охранник и с криками бросился нас обезвреживать. Было весело и совсем не страшно. Казалось, что я всю свою жизнь занималась тем, что делала что-то противозаконное. Мы встречали яркий теплый рассвет на нейтральной территории - между нашими отелями, и под зорким надзором охраны разбрелись по номерам, когда уже совсем рассвело. А на следующий день он уехал. На прощание подарил неопознанный белый цветок и поцеловал в щеку. Я осталась на курорте еще на несколько дней, которые провела так же лениво валяясь на солнце и читая книги. Выпивая по утрам чашку кофе, а потом перебирая горстями гладкую гальку на пляже, глядя на ярко-бирюзовое море. Мой курортный роман так и не состоялся. Или нет? 14 comments|post comment

# 33. Замужем за работой. [02 Apr 2006|12:49pm] Как я когда-то завидовала этим независимым, красивым, сильным женщинам, которые шли по жизни смеясь, которые всего добивались сами. Вокруг них витал ареол уверенности в себе, а вместе с ним – и множество поклонников. О, как хотелось тогда, в 17 лет, сидеть в кафе, пить кофе, курить и обсуждать своих мужчин. Это казалось верхом женского счастья – ни от кого не зависеть и всем обладать. Раньше я смотрела на этих женщин с завистью. Они - тридцатилетние, свободные, независимые, прекрасные, самодостаточные – могли позволить себе все то, что я себе позволить не могла. Они покоряли и завоевывали, они жили для себя и в свое удовольствие, не обремененные узами семьи и обязательств. Они искали себя, самореализовывались в работе, носили красивую одежду, сидели в обед в кафе с подругами, проводили ночи в чужих постелях, их возили на роскошных машинах. Их будущее наступило уже сейчас, они могли наслаждаться тем, что имеют. Теперь я оглядываюсь на себя прошлую. В двадцать лет я не умела ходить на каблуках, и выглядела по меньшей мере смешно, вышагивая на полусогнутых, напоминая походкой жирафа. Я не умела как следует пользоваться косметикой и радостно перебарщивала – я была уверена, что у меня слишком тонкие губы и красила их светлой помадой, благодаря чему их все труднее было найти на моем лице, глаза же густо обводила темно-серым. Я не умела себя вести, я смущалась и комплексовала, особенно из-за родинки на носу, о существовании которой никто, кроме меня, не догадывался. Я не умела укладывать волосы, они были такие непослушные, что все время торчали в разные стороны, и прически как таковой у меня не существовало. У меня все время не было денег, потому что я не могла ограничить свою свободу еще и работой, параллельно учебе в институте, и поэтому любая вылазка считалась событием, и чаще всего мы с друзьями просто пили пиво перед общагами. Но в те далекие славные времена я не знала проблем с мужчинами. У меня всегда был молодой человек, который тратил на меня все свое свободное время, встречал с пар в институте, готовил торжественные ужины по поводу сомнительных дат, вытаскивал меня в клубы, кафе, кино и прочие местечки, откуда мы возвращались утром, и мне тут же нужно было спешить в институт. Меня оберегали, меня хотели видеть, со мной рядом был человек, на которого я могла положиться. Теперь мне смешно смотреть назад на себя прошлую. Теперь я отношусь к клану этих самых свободных и независимых. Оказалось, что для них есть одно очень точное и меткое определение - «замужем за работой». Только вот что я могу сказать: они не свободные - они одинокие, они не независимые - им просто не от кого зависеть, даже когда очень хочется, они не прекрасные - они следят за собой, они ходят в дорогие фитнесс-центры, солярии и салоны, потому что дома их никто не ждет. У таких женщин есть хорошее образование, есть амбиции и хватка, но нет времени на личную жизнь. Что мне от того, что теперь я стала одной из них? Что хорошего в том, что теперь я умею пользоваться своей внешностью и пропадаю на работе до ночи? Что хорошего в том, что дома меня никто не ждет? Что мне моя самодостаточность и красота? Я провожу этот вечер в клубе с такими же одинокими подругами. Мы пьем и смеемся, мы все прекрасно выглядим, хорошо зарабатываем, имеем несколько интрижек одновременно, обсуждаем свои планы на отпуск, каждая старается доказать всем, что она предельно счастлива и получила от жизни все, что хотела. А надежное мужское плечо не входит в эти планы, потому что теперь мы все замужем за работой. 28 comments|post comment

# 32. Камень под сердцем [28 Mar 2006|10:21pm] Вечер как вечер, холодная жестокая весна. Я сижу в своей квартире одна, так как я любила, но в квартире пусто, невыносимо пусто… Я перебираю прошлый вечер: как я стояла у гладильной доски и гладила рубашку любимому мужчине. Не своему мужчине, а именно любимому мужчине. В голове была одна мысль – о том, что все это в его жизни уже так же было, он так же вот смотрел кино, а его жена гладила ему рубашку. И чтобы я ни делала – это только повторение. Интересно, глядя мне в глаза, он вспоминает о ней? Чтобы он мне не говорил, этот страх из меня не вытравить, он что-то вроде кровавого пятна, которое с души невозможно вывести. Я смотрю на его равнодушный профиль и задаюсь вопросом: для чего все это, если я навсегда останусь вторым номером? Если на мою долю уже не выпадет тех безумств настоящей первой искренней любви с цветами на пороге по утрам, с тихими утренними хлопотами на цыпочках, чтобы не разбудить, с яростной страстью, которая не знает правил и запретов, с открытыми объятьями, когда на всю улицу хочется кричать о любви? Все это уже перегорело однажды, досталось не мне, и теперь в душе его осталась только сажа, пепелища былого счастья. Я так рвалась, так билась, так стремилась к счастью, я забывала все свое прошлое и его, но только до тех пор, пока не натыкалась на пустоту в его взгляде, устремленном на меня. Какое полное отчаянье захлестывает меня в тишине. Я не умею сама с ним справляться, я нащупываю сигареты и начинаю звонить подруге. - Нужно было подумать об этом заранее, - буркает в трубку спящая подруга. - Но как я могла думать заранее о том, из-за чего не буду находить себе места, если я и влюбляться-то не собиралась? - Тогда нужно быть более самоуверенной. - Но я и так уверена в себе – в своей привлекательности, в своем уме, в своей успешности, в том, что по моему свистку мужики в штабеля будут укладываться. Пробовала уже это – не помогает. Вот только не нужны мне эти штабеля, нужен всего один человек, в любви которого я никогда не смогу быть уверенной. - Вино есть? - Нет. Ничего нет в этом чертовом пустом доме. - Буду через час, - она проснулась, она была готова меня поддержать. Я ей была нечеловечески благодарна за это. И я жду ее, пропускаю через себя каждую секунду ожидания, в страхе, что он сейчас может позвонить и сказать, что свободен, а я не смогу вырваться и его увидеть. Наконец, в дверь стучат. На пороге стоит подруга с бутылками вина в целлофановом пакете. На кухне дымка от выкуренных сигарет, на столе валяются пустые пачки. И меня еще спрашивают о диете – никакой диеты, побольше безысходности. Я ставлю на стол привычным жестом два бокала. - И что случилось? - Я не могу верить в то, что меня любят, если на вопрос «Почему же ты не у меня?» мне отвечают «Не могу же я каждый день к тебе ездить!». Я не могу верить в любовь, если в отношениях нет места безумию, нет места порывам и страстям. Все слишком спокойно, уже почти по-бытовому. Хотя откуда бы взяться быту, минуя конфетно-букетный период? - Родная, все отношения приблизительно одинаковые. - Я не хочу приблизительно одинаковых отношений. Я без него жить не могу, почему же он без меня так спокойно себя чувствует? - Ты уже не сможешь все пустить так, как тебе хочется. Ты можешь либо принять то, что есть, либо не принять. - Было бы лучше, если бы я не влюбилась. - Возможно, но только не тебе и не ему. - Было бы лучше, если бы все было иначе. - Было бы, но это было бы не с тобой и не с ним. Прими как данность, что иначе ничего быть не могло – все случилось так как случилось, потому что этому было суждено случиться, чтобы вы оба могли быть счастливы. Как мне хотелось поверить ей, но можно ли быть счастливой с этим камнем, завернутым в бархат слез, неизбежно лежащий под сердцем? 16 comments|post comment

#23. Страхи [22 Jan 2006|02:43pm] Шурик сидел напротив меня на моей кухне, болтая красное вино в бокале, и смотрел на меня одним глазом, прищурив другой от дыма, который он выпускал, не вынимая из уголка рта сигарету. Мы уже были порядочно пьяны и начинались те самые разговоры «за жизнь». - Послушай, кисонька, а ты хоть чего-нибудь боишься? Вопросы о страхах всегда самые страшные – страшно признаться в том, чего ты боишься. Чтобы лучше думалось я закинула голову и стала наблюдать, как дым от моей сигареты гладит потолок. - Когда я была маленькой, я боялась змей и пиявок. Я боялась бесконечности – не космоса в целом, а вот этого стремительного осознания, что земля вместе со всеми людьми – это всего лишь песчинка в пустыне. Представляешь себе это? Улицы, дома, небоскребы, люди спешат, машины едут – камера отъезжает и уже видно техногенные заплатки городов и зеленые покрывала лугов и лесов что называется с высоты птичьего полета. Потом – это только голубая планета – и вот она уже так мала, что это лишь песчинка. Одна среди многих, из которых состоит целая пустыня, уходящая в горизонт… Я бросила взгляд на Шурика, ища в нем понимания. - Ну, это не совсем страх, это скорее выброс адреналина в кровь. Такой же как перед ожиданием ругани от родителей, когда что-то плохое натворил. Сидишь дома, и сосет под ложечкой от ожидания вернувшийся с работы мамы. А еще я боялась отстать, опоздать, не успеть, потерять, не справиться, проиграть. В общем, амбициозный рос ребенок. Куда вот только теперь все подевалось…? Шурик с интересом наблюдал за тем, как я вылавливаю свои страхи из прошлого. - Еще я боялась крокодилов, акул, шаровой молнии, землетрясений и шторма. Получается, я боялась абстрактных вещей, которые не могли со мной приключиться в наших широтах. Но я так живо могла себе все это представить, что страх меня не оставлял какой-то отрезок моей жизни. Я потянулась за бутылкой каберне савиньон и разлила остатки по бокалам. - Зато я никогда не боялась темноты, мышей, пауков, грабителей, собак, высоты. Вот только теперь у меня появились совершенно новые страхи. Они, кажется, росли вместе со мной. И стали более социальными, что ли? - Социальными?! Твои? – переспросил Шурик. - Ага. Например, быть не нужной. Понимаешь, никому не нужной – потерять работу, потерять друзей (одного или всех сразу), так и не найти мужчину, который занял бы свое место в моей жизни, а еще хуже – найти его и потерять. Оказаться несостоятельной в карьере, оказаться плохой матерью. Страшно получается жить. И не жить тоже не менее страшно. Страшно любить (а вдруг не взаимно?!) и страшно не любить (жить бессмысленно и цинично). И страшно, что в моей жизни теперь так много страхов. И что они стали небезосновательными. - Еще? - Еще страшно снова довериться человеку и ошибиться, страшно не довериться. Страшно, что и в самом деле «все мужики козлы, все бабы суки». Вино как-то выветрилось, протрезвевший Шурик внимательно наблюдал за мной, а я мысленно все глубже и глубже залезала в историю своих страхов. Наконец, я вышла из оцепенения, тряхнула головой, прикурила Vogue и улыбнулась: - Только я стараюсь об этом не думать. Я с детства считала страхи чем-то постыдным. И сейчас я считаю, что если всю жизнь бояться умереть, то можно не заметить саму жизнь. 3 comments|post comment

#22. Голод [17 Jan 2006|09:37pm] Той ночью я ждала его как и каждую ночь до этого - наполненную ленивым звездным светом, сигаретным дымом и моей тоской. Падал легкий снег, обновляя грязный город, светила Луна, и тишина струилась по улицам. Я сидела на подоконнике и смотрела в ночь. Я складывала к его ногам всю себя - единственное, что у меня было, и каждую ночь я провожала взглядом величественную Луну, в одиночестве сидя на подоконнике на кухне. Я тосковала, я злилась, я молила, я плакала, я собиралась с силами, я ждала, я бросалась на стены, я верила. Его не было. Мой путь ожидания был ошибочен. Я должна была забыть о нем. Забыть отчаянно и на всю ночь. Рука решительно набрала давно забытый номер. - Крис? Привет. - Не ожидал тебя услышать. - Не думала, что позвоню тебе. - Ну, я рад, что ты все же позвонила. - Я тоже рада. Ты сегодня свободен? - Для тебя? Конечно, свободен. - Ты меня угостишь вином, если я приеду? - За тобой приехать? - Я возьму такси. - Жду тебя. Я причесалась, привела макияж в порядок, закуталась в шубу и вышла на улицу. Снег кружился и мягко опускался на мое лицо. Я слизывала снежинки. В мерзнущих пальцах тлела сигарета. Я снова забыла перчатки. Наконец, остановилась машина. - Варшавка. - Садись. Через пол часа я стояла на пороге квартиры Криса. Он встретил меня в одних джинсах, с обнаженным торсом, демонстративно держа в одной руке 2 бокала с вином. Не дав мне снять шубу, он протянул один бокал мне: - Пей. Я покорно залпом выпила вино. Крис молча помог мне раздеться и проводил в единственную в квартире комнату, которая служила и гостиной, и кабинетом, и мастерской и спальней. - Ты ведь не просто соскучилась, верно? - Верно. - Тебе нужно вино и секс - ты хочешь забыться. - И это верно. - Я дам тебе и то, и другое. Я глухо рассмеялась: - Буду весьма признательна. Особенно за другое. - Еще вина? - Да. Я вылакала почти всю бутылку. Когда он начал легкими движениями ласкать меня. Его движения будто бы ничего не значили - дружески размял плечи, коснулся шеи, помассировал ступни, снял свитер, начал гладить руки, спину, грудь. Потом он целовал меня, а я погружалась в это безумие все глубже и глубже. Жаркое соединение двух тел в одного двуглавого зверя, потом тишина, прерывающаяся неровным дыханием, его мимолетные поцелуи, мой неудовлетворенный голод, погружение в собственное одиночество. Я потеряла себя, но не забыла человека, которого хотела забыть. Мысленно я была с ним, я занималась любовью именно с ним, когда во мне был другой мужчина. Так бывает - закрываешь глаза, чтобы не видеть своего приятеля, представляя на его месте другого. То, что я пыталась залатать похотью - было любовью, и все мои стежки белыми нитками по разверзшийся внутри черной дыре были нелепы. Я поцеловала Криса в щеку: - Спасибо, Крис, я поеду. - Я что-то сделал не так? - Нет, ты все сделал так, это я как всегда все напутала. Я спокойно оделась и вышла. На улице уже светало. Блеклый сероватый утренний сумрак покоился на крышах домов и путался в ветках деревьев. Снег больше не шел. Было тихо и безлюдно, как у меня внутри. Я дарила боль, мне дарили боль. Что еще могут подарить друг другу одинокие голодные по нежности люди? 9 comments|post comment

# 13. Женщина у зеркала [05 Oct 2005|04:02pm] Отношения между полами – это война. Поэтому женщина стремится завоевывать, покорять, придумывает множество ухищрений, чтобы нравиться. И каждое утро я выбираю мундир, в котором отправлюсь на это поле брани. Каждое утро я делаю нелегкий выбор кем я буду – Девочкой на Лугу, Любовницей–Дьяволицей или Стойкой Женщиной – но ипостасей гораздо больше. А в этой войне все средства хороши – кружева, чулки, каблуки, юбки разной длины, брюки разного покроя, блузочки, серьги, макияж, духи. Любые маски приветствуются – ведь в женщине должна быть загадка, это как раз то, что скрывается за маской, даже если там пустота. Утром я рывком просыпаюсь от звонка будильника, на автопилоте иду в ванную, на автопилоте пью кофе на холодной кухне в банном халате, и все это время я думаю: кто я? Какая я сегодня? Веселая? Ласковая? Игривая? Женщина-вамп? Наивная? Смелая? Деловая? Какая я сегодня, черт возьми? Я не знаю, кем я буду сегодня, мне в этом поможет моя одежда - я буду во всеоружии. Этим утром все было так же. Я подошла к вешалкам с одеждой и застыла. Сегодня после работы я встречалась с однокурсницами. Мы не виделись почти год. Я должна была быть на высоте. Я должна была своим видом рассказать им, как все у меня замечательно – что у меня порядок с работой, что у меня все хорошо на личном фронте, что я успешна и все так же непредсказуема. Пускай в моей жизни были мелкие проблемы, но о них подруги не должны были догадаться. Я поймала себя на том, что к этой ничего не значащей в моей жизни встрече я готовлюсь более тщательно, чем к свиданию. И тогда я задумалась: с кем же на самом деле мы ведем эту войну? Сами с собой? Строим воздушные замки для окружающих до тех пор, пока сами не начинаем верить в то, что говорим? Что я хочу доказать? Хочу вызвать их зависть? Неужели одежда – это первобытный способ нейтрализовать противника своим видом, чтобы не вступать в схватку? Я тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Я надела скромную черную юбку с нескромным разрезом и чулки, строгую офисную белую блузку и броское украшение, которое было видно благодаря расстегнутым верхним пуговицам. Поколебалась между пиджаком и экстравагантным жакетом и остановилась на последнем. Высокие каблуки и не забыть косметичку в деловую сумочку. Так я чувствовала себя уверенно и излучала уверенность. То, что надо. Вечером я с облегчением скинула туфли, помассировала усталые ступни, стоя по очереди то на одной, то на другой ноге, скинула юбку, расстегнула блузку, села на холодной кухне и закурила. Я поняла, что одеваюсь для себя. Выбираю одежду, я выбираю стиль поведения на день. Если я хочу нравиться мужчине, я выбираю одну одежду, если хочу нравиться подругам – другую, а если хочу, чтобы мне было просто комфортно – третью. Перед зеркалом я определяю, что я планирую на сегодня, и какой настрой мне нужен. Самое главное для окружающих – не то, во что конкретно ты одета, а как ты себя ведешь. Одежда помогает подобрать стиль поведения, настроение. Надменность вечернего наряда смущает, заставляет мужчин испытывать дискомфорт, от того, что они должны соответствовать. Джинсы демократичны, позволяют пригласить тебя не в ресторан, а в паб – выпить пива, а значит расслабиться. Юбка притягивает взгляд к ногам, настраивает на определенный лад. Но на войне, как на войне – все средства хороши. 3 comments|post comment

# 11. Сигаретная история. [29 Sep 2005|01:05am] Я отношусь к заядлым курильщикам. Я стараюсь не курить что попало и не курить машинально. Я получаю удовольствие от каждой выкуренной сигареты в такой степени, будто эта сигарета - последняя. Будто тот миг на земле - последний. Поэтому я, естественно, испытываю смутную симпатию к таким же как я убийцам собственных легких. - Зажигалки не будет? Он достал зажигалку и закрывает огонек от ветра ладонями, чтобы мне было удобнее прикуривать. - Девушка, курить вредно. - Жить вообще вредно. От этого умирают, - мой самый банальный ответ на банальность. Он прищуривается и с улыбкой продолжает: - Да, и жизнь прожить нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы… - Вот и курим потихоньку, - соглашаюсь я. - Может, по кофе? Я невольно улыбаюсь. Конечно, для каждого курильщика настоящее утро - это чашка кофе и первая утренняя сигарета. Это похоже на ритуал. - Зал для курящих, - сообщаем мы официантке у входа почти в один голос. Она провожает нс в общество наших единомышленников. Люди курят, сидя за столиками, пьют кофе, а над ними витает сизый дым. Такой своеобразный Эдем для никотинозависимых. Курение для меня - не привычка. Это образ жизни. Философия. Философия саморазрушения. Утвердилась она во мне когда я познакомилась с Мишелем. Звали его, конечно же, Мишей, но в нем было столько французского, что я не могла называть его иначе как Мишель: говорил он все в время в нос и с истинно французским произношением, так как не то действительно все время был простужен, не то потому что был уверен в том, что он все время простужен. По этой же самой причине он всегда носил футболки и рубашки с длинным рукавом и при температуре ниже плюс пятнадцати таскал необъятных размеров шарф, в который, казалось, он закутывал не только вою шею, но всего себя целиком. Очень манерный и псевдоинтеллектульный, он следовал всем самым последним веяниям здорового питания и общего физического оздоровления: он ел всякую несоленую гадость из овощей, приготовленных на пару без масла, занимался йогой и большим теннисом, при этом не переносил загар, алкоголь и, конечно же, табачный дым. Он не вызывал у меня доверия, я сбежала от него в рекордные сроки, с сигаретой в зубах. Поэтому неподражаемо легко было находиться рядом с человеком, разделяющим твои пагубные пристрастия. Дышать общим дымом и искать в нем общие темы, хотя общее молчание в клубах дыма не тяготило. Перед прощанием с Александром я, повинуясь какому-то порыву, накарябала свой номер телефона на его пачке сигарет. Через пару дней мы снова встретились и закончили вечер в моей постели. Меня возбуждала его манера держать сигарету и как он обхватывал ее белый фильтр губами, затягиваясь. Безумно хотелось оказаться на ее месте. Когда я расслабленная и сладко утомленная лежала на сбитых простынях, Александр поднялся, чтобы прикурить мне сигарету. Я губами приняла ее из его рук, он тоже закурил и лег рядом, поставив пепельницу на мой обнаженный живот. У меня на загривке шерсть встала дыбом от удовольствия. Что может быть лучше курения в постели после секса? Любые слова обманчивы, но только взаимное удовлетворенное молчание и удовольствие искренни. Искренни пальцы, обнимающие сигарету, искренни спокойные губы, ловящие дым. Несмотря на то, что мои романтические отношения с Александром не сложились, мы продолжаем встречаться, чтобы вместе выпить по чашечке крепкого кофе и поговорить, выкурив не одну сигарету. post comment

navigation [ viewing | most recent entries ]